Ингмар Бергман 16 страница

Бригадир, не ответив, поворачивается и уходит. Вообще-то он мог бы позвонить в заводскую контору, там имеется что-то вроде местного телефона, но он этого не делает.

«Вопрос не в Арвиде Фредине, — говорит Юханнес Юханссон. — Дело больше в принципе. Мы должны дать им понять, что не согласны...» «С чем? — спрашивает кто-то. — Не согласны с тем, что Арвида уволили, хотя он пьет и болтает черт знает что?» Неодобрительный гул. «Они хотят создать прецедент, — хриплым голосом упрямо твердит свое Андерс Эк. — Создают прецедент и выбирают для этого Арвида Фредина, потому что он умеет писать и выражать свои мысли. Конечно, он опасен, вот его Ингмар Бергман 16 страница и вышвыривают. А не потому, что он пьяница и дерьмо».

Говорится это вполне добродушным тоном. Все смеются, даже Арвид улыбается. «Как бы там ни было, но мы не можем согласиться с тем, как они поступили с Арвидом Фредином, — решительно говорит Монс Лагергрен. — Мы должны высказаться четко и ясно, но вежливо. Орать и ругаться незачем. И так сыты этим по горло. Агитаторы из Евле нам не помогли. Наоборот».

Собравшиеся согласны с Лагергреном. Собственно, Арвида Фредина не особо любят здесь, пусть он хороший и умелый работник, но больно языком треплет и читает отрывки из никому неизвестных книг.

На какое-то время Ингмар Бергман 16 страница наступает молчание. Надо бы начинать вечернюю смену, давно уже пора. Бригадир — приличный человек, его хорошо здесь знают, он из местных. Понапрасну не ругается, но у него могут быть неприятности, если работа не возобновится. Несмотря на это, все продолжают стоять — мрачные, в нерешительности. «Давайте соберемся и как следует все обсудим, — говорит Юханнес. — В этом деле много разных моментов, нам не решить эту проблему, стоя здесь с разинутыми ртами». Гул одобрения. «Тогда вопрос в том, где нам собраться, — продолжает Юханнес. — Надо позвать и ребят с завода, а не только наших. Ежели мы соберемся в помещении завода, нас выгонят Ингмар Бергман 16 страница, и опять будут неприятности. На улице в эту чертову погоду не получится, а на сеновале у Роберта холоднее, чем на улице».

«Можно собраться в часовне, — говорит Хенрик, не дав себе времени на обдумывание. — В часовне будет тепло, по крайней мере после мессы. Печи топятся все утро. Там помещается сто пятьдесят человек, этого ведь хватит?» Хенрик вопрошающе обводит взглядом присутствующих. Закрытые, недоверчивые, удивленные лица. «В часовне? — переспрашивает Юханнес. — А что скажет на это настоятель?» «Я имею право устраивать собрания и встречи, мне дано такое право». «Вот как? — говорит Лагергрен, в голосе которого все еще слышится удивление. — Ну что, примем предложение пастора?» — «А Ингмар Бергман 16 страница почему бы нет, ежели только пастор не передумает». «Не передумаю»,— заверяет Хенрик насколько возможно спокойно. «В воскресенье, в два?» — предлагает кто-то. «Подходит», — отвечает Хенрик. «Вы, пастор, тоже придете?» — «Разумеется. Ключ-то у меня».

Той же ночью Анну и Хенрика разбудила гроза, разыгравшаяся в Форсбуде. Над озером Стуршён, горными грядами и горами словно гремит непрерывная канонада. Град волнами накатывает на крышу. «Никогда в жизни не видела такой странной погоды», — шепчет Анна. Она зажигает свечу, приносит Дага, который безмятежно спит, не обращая внимания на грохот. Все трое лежат в кровати Хенрика. «Гроза в феврале — прямо Судный день».



Постепенно гром Ингмар Бергман 16 страница стихает, теперь лишь зарницы вспарывают небо да кротко шумит дождь. «Что это за звуки на веранде?» — вдруг спрашивает Анна, разом проснувшись. «Никаких звуков, тебе показалось». — «Нет, не показалось, кто-то стучит в застекленную дверь». — «Кто же, призрак, что ли?» — «Нет, тихо, неужели не слышишь?» — «Ты права, на веранде кто-то есть».

Анна зажигает керосиновую лампу, они накидывают халаты, суют ноги в тапочки, лестница скрипит. Теперь стук слышен совершенно отчетливо — слабый, отрывистый. Хенрик отпирает замок и открывает. Анна светит лампой: на лестнице, вырисовываясь на фоне дрожащего снежного света, стоит, пригнувшись, темная фигура. Это Петрус в чересчур длинном дамском пальто Ингмар Бергман 16 страница, громадной фуражке и сапогах. Он стоит, не шевелясь, руки беспомощно повисли, козырек фуражки закрывает глаза, рот полуоткрыт. Анна протягивает руку и, втащив его в прихожую, снимает с него фуражку. Взгляд голубых глаз безжизненный, лицо бледное, губы дрожат. «Замерз?» спрашивает Анна. Он мотает головой. «Зачем ты пришел?» — спрашивает Хенрик. Опять мотанье головой. «Идем, я тебе молока согрею, — приглашает Анна. — Сними пальто и сапоги». Опустив голову, мальчик послушно плетется за ней.

Утром Миу посылают к Юханссонам, которые только-только проснулись и обнаружили пропажу. На кухне пасторской усадьбы ранние гости. Юханнес с женой, стоя посреди кухни, рассыпаются в извинениях. Когда один переводит дух, вступает другой Ингмар Бергман 16 страница. Миа, сидя за кухонным столом, ест свою утреннюю кашу. Мейан хлопочет у плиты. Хенрик безуспешно предлагает гостям выпить кофе или хотя бы сесть. Анна пошла в комнату для гостей, чтобы разбудить Петруса, что излишне. Он уже проснулся и, съежившись в комочек, укутавшись в красный плед, прижался к спинке кровати — из-под пледа выглядывают широко раскрытые, водянистые глаза на бескровном лице. В зрачках мечется слепой вихрь, сухие губы крепко сжаты. Анна, взяв стул, садится напротив своего удивительного гостя. «Идем, — говорит она мягко. — За тобой родители пришли».

Петрус (помолчав ). Они мне не родители.

Анна. Они вместо родителей.

Петрус. Не хочу Ингмар Бергман 16 страница.

Анна. Они ведь славные люди, Петрус.

Петрус. Да.

Анна. Лучше и не найдешь.

Петрус. Да.

Анна. Значит, пойдешь?

Петрус. Да.

Анна. Никто на тебя не сердится.

Петрус. А почему кто-то должен сердиться?

Анна. Нет, нет, конечно, ты прав.

Петрус. Только я не хочу.

Анна. Это не тебе решать, Петрус.

Петрус. Да.

Он смиренно встает, Анна позволяет ему не снимать пледа. Покорно и грустно он тащится за ней через прихожую и столовую в кухню. Увидев приемных родителей, он останавливается и плотнее закутывается в плед. Анна, стоя сзади, пытается подтолкнуть его поближе, но безрезультатно — он не двигается с места Ингмар Бергман 16 страница.

Фру Юханссон, которая только что произнесла что-то кроткое, но горестное, обрывает себя. «Иди сюда, Петрус», — говорит приемный отец, делая шаг в сторону мальчика. Тот молниеносно поворачивается и вцепляется в Анну, прижимается лицом к ее животу, она растерянно и беспомощно гладит его по голове. Юханнес пытается осторожно разжать его руки, но тот не дается, Юханнес дергает сильнее, Анна с вцепившимся в нее Петрусом плашмя падает на пол. Тогда Юханнес, уже не жалея сил, хватает мальчика, заламывает ему руки, перехватывает поперек живота и поднимает вверх. Молча, не издавая ни звука, мальчик отчаянно старается высвободиться. Извивается, брыкается, царапается, пытается укусить Ингмар Бергман 16 страница приемного отца за руки.

«Отпустите его, — говорит Хенрик. — Отпустите, так продолжаться не может». Юханнес опускает мальчика на пол, и тот немедленно вцепляется в Анну. Фру Юханссон стоит, прижав руку ко рту, она словно окаменела. Юханнес тяжело дышит, лицо у него красное, в глазах слезы. «Не понимаю, — говорит он. — Не понимаю. Мы же с Петрусом такие друзья. Разве нет?» Но мальчик не отвечает, не делает ни одного движения, только льнет к Анне. Она положила руки ему на голову. Миа беспомощно замерла на стуле, завтрак стынет. Мейан забывает вычистить из плиты золу.

«Пусть Петрус останется на пару дней, — произносит наконец Хенрик. — Он Ингмар Бергман 16 страница успокоится и подумает». «Конечно, пусть поживет у нас пару дней», — говорит Анна. Приемные родители растерянно смотрят друг на друга, возможно, они испытывают унижение, во всяком случае, глубокое смущение. Предложение пастора принимается без слов благодарности.

Церковный приход состоит из четырех общин, расположившихся вокруг чересчур просторной церкви, построенной в начале прошлого века. Пасторская контора уже много лет помещается в западном флигеле настоятельского дома. Контора представляет собой вытянутую холодную комнату с тремя столами в ряд у окон. Здесь хозяйничают ординарный пастор, младший пастор (это Хенрик) и звонарь, который сидит ближе всех к двери. У противоположной стены стоят длинный деревянный диван с потертой Ингмар Бергман 16 страница кожаной обивкой, два стула и дубовый стол. На столе — графин с водой и церковные журналы. В торце комнаты изо всех сил старается железная печка, но из дряхлых окон так сильно дует, что господам разрешено оставаться в пальто, шарфах, ботах и валенках. Возле дивана — дверь в комнату, где настоятель может вести доверительные беседы, и короткий коридор, ведущий в архив и небольшую библиотеку. Полы покрыты вытертым линолеумом, над диваном висит картина в черной деревянной раме, изображающая Доброго пастыря с агнцем и львом. Пахнет сыростью, плесенью и тяжелой верхней одеждой.

Контора открыта по будням с восьми до десяти. Здесь решаются практические Ингмар Бергман 16 страница вопросы: крестины, похороны, свадьбы, принятие в члены общины, переезды. Спасение душ ограничивается регулярным посредничеством между воюющими супругами. Эти деяния совершаются настоятелем в его кабинете. Прочие так называемые «доверительные» беседы ведутся в архиве, где стоят два хлипких стула.

Утро в начале марта 1915 года. Ледяной дождь хлещет по грязным стеклам. Свет зыбкий, ленивый.

Звонарь, работающий по совместительству в народной школе, правит тетради. Хенрик занят справкой о переезде, у его стола стоит молодая пара, женщина почти на сносях. Ординарный пастор обсуждает похороны. Вдова, ее сестра и зять тихо о чем-то беседуют, для одетой в траур бормочущей и плачущей жены усопшего принесли стул Ингмар Бергман 16 страница. Дверь в комнату настоятеля Граншё приоткрыта. Он громко разговаривает по телефону, белая бородка подпрыгивает, блестят очки.

Дверь в сени резко распахивается, входит инженер Нурденсон. На нем перепоясанный полушубок, брюки заправлены в грубые сапоги, каракулевую шапку он с головы стащил, жидкие седые волосы встали торчком. Голова выдвинута вперед, нос покраснел от ветра и насморка. Быстрым наметанным взглядом черных глаз он находит нужного ему человека. Не терпящим возражения тоном он бросает через всю комнату, что желает поговорить с пастором Бергманом — немедленно. Хенрик предлагает инженеру Нурденсону присесть и чуть-чуть подождать: «Я скоро закончу». Нурденсон нетерпеливым жестом бросает перчатки на стол с религиозной Ингмар Бергман 16 страница литературой, замирает, словно обдумывая, не уйти ли, гневно хлопнув дверью, потом вздыхает и усаживается на скрипучий диван. Вынимает очки, несколько минут изучает последний номер «Нашего пароля», но скоро отбрасывает его и закуривает. «Простите, — говорит звонарь, — но в пасторской конторе не курят». «Сейчас курят», — отвечает Нурденсон, растягивая губы в ухмылке, которая не затрагивает глаз. Мужество звонаря на сем иссякает. Слабым взмахом руки он указывает на объявление, висящее у двери, и возвращается к своим тетрадям.

Настоятель, закончивший разговор по телефону, по опыту определил, что в его конторе что-то происходит. Он выходит и видит Нурденсона, который, поднявшись, сердечно жмет ему Ингмар Бергман 16 страница руку: «Я не вас ищу, брат, а вашего младшего пастора», — говорит Нурденсон, вытягивая длинный палец. «За чем же дело стало?» — вежливо спрашивает настоятель. «Он делает вид, что занят», — отвечает Нурденсон. «Иди сюда, Бергман, звонарь доделает. Подойди сюда, пожалуйста».

Хенрик поднимает глаза от своей писанины и неохотно, но покорно встает. «Инженер хочет поговорить с тобой, можете устроиться в моем кабинете, я все равно иду завтракать». Настоятель вынимает карманные часы: «Уже десять, самое время. Прошу вас, входите! Здесь вам никто не помешает».

Нурденсон усаживается на стул для посетителей и опять закуривает. Хенрик придвигает массивный стул с высокой спинкой — в кресло у стола сесть Ингмар Бергман 16 страница не решается. Окно застеклено цветным стеклом. Тикают настенные часы.

Нурденсон. Всю жизнь прожил здесь у Стуршёна, но подобной погоды в феврале никогда не видел. Точно сам черт с цепи сорвался.

Хенрик. Люди утверждают, что инфлюэнцу принесла с собой погода. Не знаю, чему и верить.

Нурденсон. Не погода, а война, пастор. Миллионы трупов разлагаются. Инфекция переносится ветром. Но скоро этому конец. Американцы найдут повод, и все закончится. Поверьте.

Хенрик. Через год, два, пять?

Нурденсон. Весьма скоро. Я был в Кёльне несколько недель назад. Изменилось все. Продукты кончаются. На улицах беспорядки. Никто не верит в победу. Хотя пока все идет хорошо Ингмар Бергман 16 страница.

Хенрик. Хорошо?

Нурденсон. Я имею в виду — для нас. Пока идет война, мы прокормимся. Закончится война — и прокормиться уже будет нельзя.

Хенрик. Вы в этом уверены?

Нурденсон. Вы, пастор, не слишком хорошо информированы?

Хенрик. Весьма плохо.

Нурденсон. Я так и думал. (Молчание. )

Хенрик. Вы хотели поговорить со мной, господин Нурденсон?

Нурденсон. Да это больше внезапный порыв. Шел мимо пасторской конторы и подумал: а не зайти ли поболтать с молодым Бергманом? Как дела у девочек?

Хенрик. Спасибо, хорошо.

Нурденсон. Я слышал, что вы отменили домашние задания в предконфирмационной подготовке?

Хенрик. Более или менее.

Нурденсон. А вы имеете на это Ингмар Бергман 16 страница право?

Хенрик. Никаких подробных правил ведения занятий не существует. Есть только общая фраза — «конфирмант должен быть подобающим образом подготовлен к своему первому причастию».

Нурденсон. Так-так, значит, сейчас вы подготавливаете моих дочерей? Вам ведь, пастор, вероятно, известно, что это происходит против ясно выраженной мной воли? Нет, нет, черт возьми, поймите меня правильно! Никаких стычек по этому поводу у нас не было. Решение принимали Сюзанна, Хелена и их мать. Я только сказал, что я против этой истерической возни с кровью Христа. Но моя малышка Сюзанна настаивала на своем, а моя кроткая Хелена не захотела отставать, и девочки уговорили свою мать Ингмар Бергман 16 страница, которая — как бы это выразиться — несколько мечтательная натура, и вопрос был закрыт. Что может старый косматый язычник противопоставить атаке трех молодых женщин? Ни черта, пастор!

Хенрик. Сюзанна и Хелена делают большие успехи.

Нурденсон. Черт побери, каким образом можно делать успехи, не уча уроков, — у меня в голове не укладывается.

Хенрик. Кое-кто из учеников делает открытия, которые им пригодятся в повседневной жизни. Мы беседуем.

Нурденсон. Беседуете?

Хенрик. О жизни. О том, что можно делать и чего нельзя. О совести. О смерти и духовной жизни...

Нурденсон. ... духовной жизни?

Хенрик. ... о той жизни, которая ничего общего не имеет с телесной Ингмар Бергман 16 страница.

Нурденсон. Вот как! И такая есть?

Хенрик. Есть.

Нурденсон. Моя жена начала вместе с дочерьми читать вечернюю молитву. Это должно знаменовать собой то, что вы, пастор, называете «духовной жизнью»?

Хенрик. Думаю, да.

Нурденсон. Когда девочки ложатся спать, моя жена идет в их комнату, закрывает дверь, и все трое, опустившись на колени, читают вечернюю молитву, которой вы их научили.

Хенрик. Они не мои слова повторяют. Августина.

Нурденсон. Мне плевать, чьи это слова. Меня бесит, что я в стороне.

Хенрик. Вы ведь тоже можете принять участие в молитве.

Нурденсон. И как же это, черт меня возьми, будет выглядеть? Инженер Нурденсон Ингмар Бергман 16 страница на коленях со своими бабами?

Хенрик. Можно сказать: пусть я и не верю во все это, но я хочу быть вместе с вами. Я хочу делать то, что делаете вы, потому что я вас люблю.

Нурденсон. Уверяю, дамам мое присутствие будет сильно мешать.

Хенрик. Попробовать-то можно.

Нурденсон. Нельзя.

Хенрик. Ну, в таком случае...

Нурденсон. ... в таком случае это безнадежно?

Хенрик. Мне кажется, и Сюзанна, и Хелена понимают сложность проблемы. Как и их мать.

Нурденсон. Как и их мать. Вы, пастор, говорили с моей женой обо мне.

Хенрик. Ваша жена, господин Нурденсон, приехала в пасторскую усадьбу и попросила разрешения Ингмар Бергман 16 страница исповедаться.

Нурденсон. Вот как. Элин была у вас, пастор? Не могла удовольствоваться настоятелем, этим старым козлом? До которого ничего не стоит дойти пешком?

Хенрик. Человек, которому нужен духовник, имеет права выбирать его по собственному желанию, никоим образом не сообразуясь с географическими обстоятельствами.

Нурденсон. С интересами своих близких она тоже не должна сообразовываться?

Хенрик. Простите, инженер, но я не совсем понимаю...

Нурденсон. Забудьте. Стало быть, вы говорили обо мне. И что же? Если позволено будет спросить.

Хенрик. Спрашивайте сколько угодно, господин Нурденсон, но отвечать я не имею права. Священники и врачи, как известно, связаны тем, что называется обетом молчания.

Нурденсон. Извините, пастор. Я Ингмар Бергман 16 страница забыл об этом самом обете молчания. (Смеется .) Смешно.

Хенрик. Что же тут смешного?

Нурденсон. Мне тоже есть кое о чем рассказать. Но я лучше помолчу. Не собираюсь чернить свою супругу.

Хенрик. Думаю, не нарушу обета, если скажу, что фру Нурденсон говорила о своем муже с большой нежностью.

Нурденсон. Она говорила с вами обо мне «с большой нежностью». Так-так. С нежностью. Черт.

Хенрик. Мне очень жаль, что я упомянул об этом разговоре.

Нурденсон. Ну что вы. Не волнуйтесь, пастор. Язык сболтнул. Это человеку свойственно.

Хенрик. Надеюсь, фру Нурденсон не пострадает...

Нурденсон (улыбается ). Что? Будьте совершенно спокойны, пастор Ингмар Бергман 16 страница. Из всех осложнений, которые возникали у нас с женой за все эти годы, это одно из самых незначительных.

Хенрик. Слава Богу.

Нурденсон. Значит, вам, пастор, теперь известна наша тайна.

Хенрик. Я ничего не знаю ни о каких тайнах.

Нурденсон. Но вы же знаете, разумеется, что моя жена меня бросала? Два раза, чтобы быть точным.

Хенрик. Нет, этого я не знал.

Нурденсон. Вот как. (Пауза. ) Кстати, чем закончилось собрание в воскресенье?

Хенрик. Предполагаю, что вы, господин Нурденсон, имели там своих информаторов. По крайней мере одного конторщика я там видел.

Нурденсон. Как великодушно было с вашей стороны приютить рабочих лесопильни.

Хенрик. Ничуть Ингмар Бергман 16 страница не великодушно, просто логично.

Нурденсон. Настоятель что-нибудь сказал?

Хенрик. Да, безусловно.

Нурденсон. Можно полюбопытствовать?

Хенрик. Настоятель Граншё был настроен очень решительно. Он сказал, что если я еще раз предоставлю помещение церкви для социалистических или революционных сходок, он будет вынужден подать на меня рапорт в Соборный капитул. И что он не намерен смотреть сквозь пальцы, как Божий дом превращают в прибежище анархистов и убийц.

Нурденсон (довольный ). Старый козел так и сказал?

Хенрик. Как ни печально, но собрание оказалось бессмысленным. Арвида Фредина все равно уволили.

Нурденсон. Уволили, верно.

Хенрик. Я бы должен был выступить, но промолчал.

Нурденсон. А Ингмар Бергман 16 страница не лучше ли держать язык за зубами? Иногда?

Хенрик. Когда доходит до дела, я бываю трусоват.

Нурденсон. Не расстраивайтесь, пастор. В следующий раз вы будете стоять на баррикадах.

Хенрик. Я никогда не буду стоять на баррикадах.

Нурденсон. А может, ваша милая женушка не слишком одобрительно отнеслась к вашему поспешному решению предоставить им часовню?

Хенрик. Приблизительно так.

Нурденсон (довольно ). Вот видите, вот видите.

Хенрик. Что вижу?

Нурденсон. Этого я не скажу. А как бы вы, пастор, отнеслись к идее своего рода сотрудничества?

Хенрик. Сотрудничества с кем?

Нурденсон. Со мной. В следующий раз, когда начнутся беспорядки, вы взойдете на трибуну или влезете Ингмар Бергман 16 страница на деревянный ящик или на станок и обратитесь к массам.

Хенрик. С чем же?

Нурденсон. Вы могли бы, например, сказать им, что самое главное сейчас — постараться не перебить друг друга.

Хенрик. С рабочими на заводе обращаются хуже некуда, их постоянно унижают. И я должен посоветовать им, чтобы они позволяли с собой так обращаться?

Нурденсон. Все не так просто.

Хенрик. Вот как! А как же на самом деле?

Нурденсон. По-моему, нам с вами, пастор, ни к чему продолжать этот разговор.

Хенрик. У меня есть время.

Нурденсон. Мне кажется, он был не особенно плодотворным.

Хенрик. Я, в основном, испытывал страх.

Нурденсон Ингмар Бергман 16 страница. Неужели?

Хенрик. Некоторые люди меня пугают.

Нурденсон. Я вам не нравлюсь.

Хенрик. Скорее, пугаете.

Нурденсон. А вам, пастор, никогда не приходило в голову, что я тоже, возможно, испытываю страх? Только другого рода?

Хенрик. Нет.

Нурденсон. Со временем, быть может, придет.

Инженер Нурденсон встает и молча пожимает руку Хенрику. Тот провожает его до выхода и придерживает дверь. Дождь со снегом тяжелой массой обрушивается на холм. Дорога серая и скользкая. Хенрик стоит, провожая глазами черную фигуру, удаляющуюся к воротам. И внезапно понимает, что только что говорил с человеком, который намерен его убить.

IV

В пасторской усадьбе весенняя уборка: выставляют зимние рамы Ингмар Бергман 16 страница, выбивают ковры, драят полы, протирают книги, чистят керосиновые лампы, вешают летние шторы. Солнце и ласковый ветер, синие тени под деревьями, вот-вот распустятся березы. Грохочет водопад, вода в реке под холмом поднялась. Спешат куда-то белые облака. Як, растянувшись на солнце у подножья лестницы, следит и сторожит. Поблизости стоит детская коляска, в ней спит Даг. Анна, в большом переднике, с растрепавшимися волосами, выбивает диванные подушки, Миа и Мейан вытряхивают одеяла — пыль стоит столбом. Соседка с дочкой моют полы и лестницу. Пастор предпочел не путаться под ногами.

В самый разгар хорошо продуманного Анной разгрома появляется настоятель. С букетом весенних цветов в руках Ингмар Бергман 16 страница, он многократно просит прощения за нежданный визит, но у него важное дело, да, оно в такой же степени касается Анны, он хотел бы незамедлительно поговорить с Хенриком и Анной, это не займет много времени, нет, никаких неприятностей, скорее наоборот. Нет, коляска подождет у ворот, настоятель воспользовался экипажем Нурденсона. «Хенрик, наверное, удит рыбу внизу, у реки». Анна велит Петрусу немедленно привести его. Потом просит настоятеля войти, приглашает его на второй этаж, предлагает кофе, от которого гость отказывается, снимает с себя большой, в синюю полоску, передник и усаживается.

Граншё. Мальчик Фарг до сих пор живет у вас, он вам не Ингмар Бергман 16 страница мешает?

Анна. Не знаю, что и сказать. Он отказывается возвращаться домой, ему здесь нравится. Он славный, послушный, внимательный. Охотно и терпеливо играет с Дагом.

Граншё. Никаких проблем того рода...

Анна. Иногда он отключается, глаза бегают, и он не слышит, что ему говорят. Но такое бывает редко. К лету он переберется в каморку над кладовой. Ему там хорошо.

Граншё. Но вопрос как-то надо решать?

Анна. Да, да, знать бы только, как?

Граншё. Вы, судя по всему, на здоровье не жалуетесь.

Анна. Нет, спасибо.

Граншё. И вам здесь хорошо?

Анна. Почему бы мне было плохо? У нас есть все, что мы Ингмар Бергман 16 страница только могли пожелать. И лето не за горами!

Граншё. После такой необычно жуткой зимы.

Анна. Забудем ее. (Смеется. )

Граншё. ... забудем. (Улыбается. )

Анна. Я слышу, Хенрик пришел.

Она подходит к двери и кричит: «Мы наверху, в твоем кабинете. Только сними сапоги, полы везде вымыты. Где ты нашел этот старый свитер? Я думала, что спрятала его достаточно надежно». На Хенрике поношенный длинный свитер, мешковатые рабочие брюки и носки, лицо загорелое. Настоятель и его помощник сердечно, хотя и немного церемонно, здороваются. Все усаживаются.

Хенрик. Ты ничего не предложила нашему гостю?

Граншё. Спасибо, спасибо, я ничего не хочу. Я вам Ингмар Бергман 16 страница и без того помешал.

Хенрик. И чем мы обязаны такой честью?

Граншё. Я получил письмо.

Он открывает свой черный, несколько потрепанный портфель и, поискав среди бумаг, вынимает конверт с эмблемой прихода Стурчуркан.

Граншё. Итак, я получил письмо. (Обстоятельно, с долей задора. ) Оно написано моим весьма добрым другом протопресвитером прихода Стурчуркан в Стокгольме Андерсом Алопеусом. Протопресвитер является также Первым придворным проповедником в Дворцовом приходе. Именно в этом своем качестве мой старый друг мне написал.

Настоятель, сделав искусственную паузу, смотрит на Хенрика и Анну сквозь толстые стекла очков.

Хенрик. Вот как?

Граншё. Письмо мне показалось настолько важным, что я счел необходимым немедленно Ингмар Бергман 16 страница, без задержек, ознакомить вас с его содержанием. (Разворачивает письмо. )

Хенрик. Потрясающе.

Граншё. Вот именно, пастор. Может быть, слишком потрясающе.

Анна. И оно касается нас?

Граншё. Разрешите мне прочитать вслух. (Поправляет очки. ) Так, в начале кое-какие личные вопросы, начало, так сказать, носит больше личный характер. Вот! Отсюда можно читать. Слушайте внимательно: «Как моему брату, разумеется, известно, Софияхеммет — создание королевы Софии. Она живо интересовалась шведским здравоохранением и пожелала учредить показательную больницу на уровне высших европейских стандартов. Королеве, с помощью крупных пожертвований из собственных средств, удалось создать учреждение, которое сегодня знаменито и прославлено своим значительным вкладом во врачебное искусство. Королева была председателем Ингмар Бергман 16 страница Правления, пост, который после ее кончины заняла Ее Величество Королева Виктория». Да, ну и так далее. Итак, к главному! «Сейчас Ее Величество совместно с Правлением решила учредить постоянное место пастора на полставки. Задача — возглавить и организовать духовную работу в больнице, а также — насколько позволит время — вести занятия в Медицинском училище и тем самым позаботиться о духовном воспитании юных слушательниц. С настоятелем прихода Хедвиг Элеоноры Челландером достигнута договоренность, что предполагаемая служба в больнице будет дополнена подходящей службой в вышеназванном приходе, так, чтобы материальная сторона соответствовала условиям и обстоятельствам ординарного священника. В дальнейшем Правление планирует устроить пасторское жилье на территории больницы». Да Ингмар Бергман 16 страница, да. Так. А теперь — гвоздь программы, если мне будет позволено так выразиться. (Пауза. ) «Ее Величество Королева, которая для поправления своего слабого здоровья пребывает, в основном, за границей, несколько недель назад посетила Отечество по важным семейным обстоятельствам, в устройстве коих нижеподписавшийся принимал посильное участие. При встрече Ее Величество упомянула Софияхеммет, ибо проблемы сего заведения волнуют ее сердце. Особую озабоченность Ее Величества вызвало предполагаемое учреждение пасторского места, и Ее Величество подчеркнула, насколько важно найти подходящего человека. Наш архиепископ, присутствовавший при сем разговоре, тотчас воскликнул: «Думаю, у меня есть подходящий человек!» При последующих расспросах архиепископ назвал молодого священника по имени Хенрик Ингмар Бергман 16 страница Бергман».

Настоятель Граншё, полностью вошедший в роль драматического чтеца, делает торжественную паузу, с наигранным удивлением повторяет имя и утвердительно кивает — да, здесь так и написано: Хенрик Бергман, и, должно быть, это тот самый человек, что сейчас сидит напротив меня, повернувшись лицом к солнцу. Анна вцепилась в руку Хенрика, ее радость заметнее, чем у мужа.

Хенрик. Черт подери!

Граншё. Одним словом, архиепископ вспомнил про Хенрика Бергмана, который служит младшим пастором в приходе Форсбуда. Протопресвитер вспомнил, что тамошний настоятель — его старый друг и соученик, и немедля написал это письмо. Следует, вероятно, отметить, что дальше в своем восьмистраничном письме протопресвитер говорит, что Ингмар Бергман 16 страница если я считаю Хенрика Бергмана непригодным для столь почетного поручения, об этом письме не следует забывать. После чего он желает мира мне и моему дому.

Хенрик. Черт подери.

Анна. Это неправда, неправда.

Граншё. Правда. Истинная правда, моя юная фру Бергман. Получив, прочитав и обдумав это послание, я осмелился за собственный счет заказать — не без трудностей — дорогостоящий телефонный разговор со своим другом протопресвитером. Он подтвердил написанное и рассказал в дополнение, что архиепископ встретился с Хенриком Бергманом однажды на рассвете много лет назад в саду настоятельского дома в Миттсунде. У них состоялась беседа, которая произвела впечатление. Кроме того, архиепископ слышал проповедь Хенрика Ингмар Бергман 16 страница Бергмана, благодаря чему его убеждение окрепло.


documentajwciwn.html
documentajwcqgv.html
documentajwcxrd.html
documentajwdfbl.html
documentajwdmlt.html
Документ Ингмар Бергман 16 страница